ГлавнаяАрхеология РоссииРезультаты исследования памятника эпохи раннего железа Усть-Иштовка 1 на Алтае

памятник эпохи раннего железа Усть-Иштовка 1 на АлтаеВ ходе разработки глиняного карьера для кирпичного завода у с. Вяткино Усть-Пристанского района Алтайского края был обнаружен в 1986 г. древний могильник, расположенный на мысу, близ устья р. Иштовка. Несколько погребений разрушено во время проведения работ в карьере.

Первоначально необходимые охранные работы по поручению Алтайского краевого совета ВООПиК проводил В.Б. Бородаев, который обследовал на площади, подготовленной под карьер 3 погребения. Что касается такой информации в последней публикации Ю.П. Алехина, то она ошибочна. Затем археологические исследования были продолжены осенью 1986 г. одним из авторов статьи. В результате раскопок 12 могил получено значительное количество фактического и информационного материала о погребальном обряде населения, проживавшего на левом берегу р, Обь в эпоху раннего железа. Найденные вещи ныне хранятся в Алтайском краевом краеведческом музее г. Барнаула (инв. № 14773/1-7) и в музее археологии Алтая при Алтайском государственном университете.

В 1987 г. охранные работы на уже известном могильнике у с. Вяткино проводил Ю.П. Алехин, который обнаружил и исследовал 5 погребений, материалы которых опубликованы. К тому времени основная часть памятника была уже уничтожена карьерами, постройками и в ходе естественного разрушения береговой линии мыса.

Могильник Усть-Иштовка 1, получивший название по своему месту расположения, дал богатый и разнообразный вещевой комплекс, в котором нашли свое отражение результаты взаимодействия нескольких культур населения, проживающего в тот период времени вблизи предгорий Алтая. Материалы погребений таковы:
Могила 1 наполовину разрушена карьером, Размеры сохранившейся части 1,1x0,75, глубина 0,55 м. На дне лежали таз» нижние конечности и локтевая кость правой руки мужчины (все половозрастные определения по костям людей сделаны А.Р. Кимом), который был уложен вытянуто на спине, головой на север. Между стенкой и голенью правой ноги лежал кувшин с трехрядным елочным орнаментом, нанесенным зубчатым штампом . На высоте 0,2-0,25 м от дна» на стенках могильной ямы, фиксировался тлен от деревянного перекрытия.

Могила 2. Размеры сохранившейся части 1,6x1,3 м, глубина 1,3 м. На дне ямы находились таз и нижние конечности женщины, которая, судя по сохранившимся костям, лежала вытянуто на спине, головой на ЮЗ. Сохранилось деревянное перекрытие, располагавшееся на продольных заплечиках могильной ямы на высоте 0,2 м от дня. Перекрытие представляло собой раму из поставленных на ребро брусьев» сверху которых находились доски, держащие накат из 2-3 рядов бревен, часть из которых березовые. В одном углу сохранившейся части погребальной камеры стоял горшок, а в другом — курильница (рис. 3-4), здесь же найдены пряслице, фрагмент керамики и еще один сосуд .

Могилы 3, б, 6 полностью разрушены карьером. Из могилы б происходят обломки сосуда .

Могила 4 имела следующие размеры: 2,55x1,25 м, глубину от поверхности карьера 0,8 м- По периметру ямы был оставлен материковый уступ шириной 0,1-0,2 м, высотой от дна — 0,28 м. Погребение разграблено. Судя по всему» умерший человек был уложен вытянуто на сдине, головой на СЗЗ. На материковые уступы было положено деревянное перекрытие, а на дне находилась рама из приставленных друг к Другу колотых сосновых бревен. В заполнении могильной ямы найдены угли, обломки железного предмета (обойма?), втулка, костяная пряжка и обломки сосуда, украшенного ближе к венчику рядом жемчужинка» разделенного ямками.

памятник эпохи раннего железа Усть-Иштовка 1 на АлтаеМогила 7. Располагалась почти на поверхности карьера, частично разрушена. Яма имела размеры: 2,25x1,45 м, глубиной 0,2 м. Сохранилось деревянное перекрытие, В юго-восточном углу обнаружены остатки круглодонной чашки, диаметр которой 0,12 м, высота 0,05 м, сделанной из дерева. Сверху в чашке зафиксирован слой золы» а ниже древесный уголь, который, видимо, некоторое время тлел после сооружения перекрытия. На дне могилы были погребены вытянуто на спине, головами на ССЗ, мужчина, женщина и младенец. Умерший мужчина в возрасте 25-30 лет. Ноги разрушены бульдозером. У головы умершего найдена задняя нога барана в сочленении с частью таза и железный нож . У левого локтя, в небольшом подбойчике в материковой стенке могилы, стоял каменный алтарик с бортиком на четырех ножках , В ногах найдена трубочка из птичьей кости с обрезанными эпифизами и обломки небольшого сосуда.

Возраст погребенной женщины — 25-30 лет, череи завален вправо и вниз (лицом к младенцу), справа от него лежала кость ноги барана в сочленении с астрагалом и фалангами, у правого колена находился небольшой сосудик со срезанным бульдозером венчиком. У головы погребенной найдены: две бронзовые проволочные серьги, 6 настовых и 2 бронзовые бусины.

Возраст младенца — до одною года. Лицо было повернуто к локтю скелета женщины. Справа от головы стоял кувшинчик с елочным орнаментом и двумя отверстиями для подвешивания.

Могила 8. Яма размерами 2x1 м. На глубине 0,7 м обозначился материковый уступ шириной до 0,1 м у юго-восточной стенки, на противоположной же стенке зафиксирован подбой шириной около 0,1 м. На уступе и в подбое находилось деревянное перекрытие, которое образовывало потолок погребальной камеры высотой 0,8 м от дна. Общая глубина могилы — 1,15 м. Между поперечными и продольными юрбылями обнаружен слой траны, предохраняющий попадание земли внутрь камеры. На дне ямы был погребен умерший мужчина 45 лет вытянуто на спине головой на СЗ. Дно и скелет человека засыпаны золой. Слева от черепа найдены кости ноги и таза барана, а также железный нож. У левой голени, на боку, поверх слоя золы, лежал кувшин с елочным орнаментом ,  а у правой — костяное кольцо. В заполнении могильной ямы встречен древесный уголь.

Могила 9. Яма размерами 1,4x0,8 м, глубиной 0,9 м, ориентирована длиной осью по линии ЮЗ-СВ. На глубине 0,7 м прослежен тлен от перекрытия. На дне могилы лежал скелет ребенка 7-8 лет, который был уложен вытянуто на спине, головой на ЮЗ. Справь от черепа находился кувшинчик с отверстиями для подвешивания, украшенный 9 рядами косопоставленных оттисков гребенчатого штампа (рис. 4—6). У кисти левой руки найдена бронзовая подвеска (рис. 3-20), подобная же подвеска оказалась у правого колена (рис. 3-20). Кости скелета лежали на слое золы. В заполнения ямы встречались крупные куски древесного угля и куски спекшейся глины.

Могила 10. Яма длиной 3 м, шириной в северо-восточном конце 1,1 м, в юго-западном — 0,9 м, глубиной 0,9 м. Материковые уступы шириной 0,1-0,15 м обозначились на глубине 0,3 м. На них лежали остатки перекрытия, представляющего собой пастил из сосновых горбылей, перекрытый в один ряд бревнами и жердями. Высота погребальной камеры 0,5-0,6 м. На дне вытянуто на спине лежал скелет женщины 20-25 лет черепом на ЮЮЗ. У правого колена на боку лежал раздавленный кувшин, а у левого бедра, ближе к колену — нустой футляр из рога лося для небольшого кинжала-стилета. На срединных лопастях футляра имелись следы железных заклепок диаметром 2,5 см полусферической формы. К ним припаяны шпеньки, притягивающие к футляру с задней стороны, видимо, какое-то органическое (кожаное?) покрытие. На лицевой стороне ножен имеется орнамент в виде вертикального ряда сильно стилизованных морд кошачьего хищника. Футляр лежал орнаментированной стороной вниз, возможно, он отвалился от крепления, находившегося на бедре умершей. Под черепом оказалась россыпь из 105 пастовых бисерин зеленоватого, голубого, желтого и белого цвета, а также золотая серьга (рис. 3-10) и две подвески. Одна такая вещь сделана из бронзовой проволоки сечением 1,5-2 мм с закрученными концами, между которыми находилась крупная темно-синяя настовая бусина и подвеска из серебряной фольги, полностью окислившейся; вторая представляла собой бронзовый стерженек из двух скрученных проволочек с распущенными концами, между которыми закреплены (снизу-вверх) две золотые полусферы, образующие разомкнутый шарик, затем круглая черная настовая бусина и еще две аналогичные полусферы; оставшийся стержень туго обернут золотой проволокой, сечением около 0,5 мм. С правой стороны черепа расчищены 7 штампованных нашивок бляшек из серебряной фольги, закрепленных на ткани, образующей «кулек». На одной стороне нашито 3 бляшки, на другой — 4. Ткань, по-видимому, составляла основу головного убора, к которому крепились нашивки, подвески и бисер. Скелет частично перекрыт плотным слоем золы. В ногах у умершей, перпендикулярно ей, головой на ЮВ лежал скелет младенца. Справа от его черепа найден срединный обломок куранта с углублением, использованный, похоже, вместо алтарика.

Могила 11. Яма размерами 2,5x1,1 м, глубиной 0,65 м. Ориентирована по линии ЮЗ-СВ. Могила имеет сложную конструкцию. На два крупных продольных горбыля, поставленных вровень с узкими материковыми уступами высотой от дна ямы 0,3 м, уложены окоренной стороной вверх такие же крупные горбыли-подперечники. Они составляют плотный и прочный потолок погребальной камеры, на котором находился настил из 10—11 березовых бревен, затем забросанный большим количеством, видимо тоже березовых, веток. Ветки, вероятнее всего, предотвращали попадание в камеру земли. Торцовых плах не было. Могила имеет впускное погребение. Сама конструкция внутри ямы подготовлена для взрослого человека. Спустя некоторое время она была вскрыта. Основная часть скелета мужчины 30-35 лет вынута и на ее место положен ребенок 2,5-3 лет. Кости первого умершего были сложены в юго-западной части могилы после вторичного перекрытия камеры. Среди них найдены два одинаковых бронзовых изделия. Судя по сохранившимся костям голени и стоп первого скелета, погребенный лежал вытянуто на спине, головой па ЮЗ. В аналогичной позе находился похороненный позже ребенок. Слева от ног взрослого стоял кувшинчик (рис. 4-16), второй сосуд лежал у левой руки ребенка. Следует отметить хорошую сохранность костей и черепа мужчины, уложенных на перекрытие и плохое состояние скелета ребенка и голеней взрослого в погребальной камере. Это свидетельство относительной одновременности обоих захоронений.

Могила 12 размерами 2x1,5 м, глубиной 1,6 м, ориентирована по линии СЗ-ЮВ. В юго-восточной стенке ямы вырублен подбой высотой 0,3 м и шириной 0,2 м. Стенки ямы укреплены рамой из приставленных друг к .другу сосновых горбылей окоренной стороной наружу. Рама перекрыта березовыми горбылями. На поперечины уложено 6 березовых бревен. В подбой вставлена рама, но настил его не закрывает. На дне ямы (у юго-западной стенки) на подстилке из тонких досок лежал скелет женщины 20-25 лет, которая была уложена вытянуто на спине головой на СЗ, Слева от головы находились кости задней ноги барана, таза, крестца и 2 обломка железного предмета (ножа?). На костях правой кисти руки найдены 4 пастовые бусины. У левой голени находились бронзовые бляшки  и железный стерженек. Здесь же стоял алтарь с бортиком на 4-х ножках и сосуд с «ушками» для подвешивания, украшенный наклонными отпечатками гладкого штампа, разделенными прочерченными линиями. Под головой найдена золотая подвеска в форме лотоса из двух штампованных половинок, спаянных между собой и золотая серьга.

Могила 13 имела следующие размеры: 2,5x2,7 м, глубина 0,2 ы от поверхности карьера. В яме были сделаны еще два углубления прямоугольной формы (2,5x1 м), в которых находились погребения. Перекрытия каждой из этих камер было своеобразным.

Погребение 1. Дно погребальной камеры выстлано тонкими дос ками, на которых обнаружен скелет женщины 35-40 лет. Погребенная лежала вытянуто на спине, головой на ЮЗ. По обеим сторонам черепа найдены две схожие бронзовые серьги, к одной из которых подвешен стерженек, обвитый прокованной проволочкой. В области шеи зафиксированы остатки железной гривны, квадратной в сечении, с уплощенными концами, без наверший. Слева от черепа обнаружена бронзовая булавка с шариком-навершием (рис. 3—23), а у плеча — небольшая круглая курильница, лежащая вверх дном  и крестец барана. Другой крестец овцы находился у кисти левой руки, отдельные позвонки и железный нож находились слева от черепа. У стопы правой ноги найдено пряслице.

Погребение 2. Дно камеры покрыто тонкими досками, на которых лежали кости скелета мужчины 40-50 лет, погребенного вытянуто на спине, головой на ЮЗ. В ногах умершего находился развал крупного горшка и небольшой банки. Слева от головы найдены железный нож и крестец барана, на груди — костяная подвеска.

Могила 14. Яма размерами 0,8x0,45 м и глубиной 0,4 м ориентирована СЮ. На дне ямы вытянуто на спине головой на С лежал погребенный ребенок, возраст которого 2 года. Находок нет.

Могила 15. Яма размерами 2,15x1,1 м и глубиной 1,1 м ориентирована ССЗ-ЮЮВ. Прослежены следы плохо сохранившегося деревянного перекрытия на глубине 0,9 м. По периметру ямы оставлен материковый уступ шириной 0,1-0,2 м. На дне могилы вытянуто на спине, головой на СЗЗ была погребена женщина 16-18 лет. Справа от головы находился кувшин с «ушками» для подвешивания и елочным орнаментом, второй сосуд не больших размеров найден у левого колена, там же лежала обломанная костяная пластина с отверстием. Под черепом найдена серьга и лунница с двумя семяч-ковидными подвесками. У верхней части левого бедра лежал плохо сохранившийся железный нож.

Могила 16. Яма размерами 3,3x1,25 м, глубиной 1,3 м ориентирована СЗ-ЮВ. По ее периметру оставлен уступ шириной 0,25-0,3 м, на котором прослежен тлен от перекрытия. На дне могилы лежала погребенная женщина 18-20 лет вытянуто на спине. Слева от головы в углу ямы стоял горшочек, у левой ноги —кувшин без орнамента. Бронзовая булавка находилась у черепа. Кости задней ноги барана и части таза, а также остатки плохо сохранившегося железного ножа, зафиксированы слева от головы погребенной. У правой стопы лежал камень подтреугольных очертаний без следов обработки.

Могила 17. Захоронение ребенка около 2-х лет в яме размерам! 1x0,75 м, глубиной ОД м, ориентирована по линии ЮЗ-СВ. Погребенный лежал вытянуто на спине, головой на ЮЗ. Находок нет.

Могила 18. Полностью разрушена. Размеры и глубина не установлены. Примерная ориентация могильной ямы по линии ЮС.

памятник эпохи раннего железа Усть-Иштовка 1 на АлтаеВ районе с. Вяткино в 1925 г. М.Д. Копытов обнаружил остатки разрушенного погребения. От сборов того времени в Бийском краеведческом музее сохранились только три наконечника стрелы. Все они разнообразной формы и не очень выразительны, чтобы уверенно отнести их к комплексу Усть Иштовка 1. К сожалению другой документации, кроме описи коллекции № 9616 (старый инвентарный № 852) не сохранилось, не исключено, что М.Д. Копытов собрал остатки погребения, осыпавшегося в Обь и относящем к восточной части Усть-Ипгговка.

В сообщении Ю.П. Алехина об охранных раскопках на могильнике Усть-Иштовка 1 говорится о том, что В.Б. Бородае-вым вскрыто 6 групповых погребений болыпереченской культуры (V—ill вв. до н.э.), находившихся на мысу, а А.Л. Кунгуровым там же исследовались 12 могил этой же культуры (IV-Ш вв. до н.э.), но располагавшихся под одним курганом, причем сопроводительный инвентарь последних выделяется богатством и разнообразием. Таким образом, основываясь на том, что в V-I вв. до н.э. районы лесостепного Алтая заселяли оседлые племена болыпереченской культуры, различимые только по локально-территориальным признакам существования, Ю.П. Алехин заключает, что все исследованные погребения могильника Усть-Иштовка 1 относятся к староалейскому (грунтовые) и каменскому (подкурганные) типам захоронений. Однако, деление на два типа погребения данного памятника, на наш взгляд, сомнительно, так как группировка могил исследованных В.Б. Бородаевым и Ю.П. Алехиным, находящихся вблизи (20-30 м) от раскопанного подкурганного комплекса захоронений, напоминает такое же компактное устройство, схожи они и по погребальному обряду и по инвентарю, а кажущаяся разница «в богатстве» объясняется количеством исследованных погребальных объектов и степенью их разрушения. Что касается утверждения Ю.П. Алехина о влиянии населения Горного Алтая в V-Ш вв. до н.э. на носителей культуры, оставивших могильник Усть-Иттовка 1, основанного на констатации факта двух находок (костяная деталь ножей с изображением морд хищников и обломанной костяной пряжки с изображением головы архара), то подобный подход, на наш взгляд, ничего не определяет и не подтверждает. Эти вещи с таким же успехом могли попасть из любых других мест или изготовлены местным мастером и т.д. Тем более при детальном сравнении изображений, найденных в известных памятниках Горного Алтая скифского времени, с композицией на детали ножей из Усть-Иштовки, будет отмечено больше различий, чем сходства. Действительно, мотив изображения головы хищника был очень широко распространен в изделиях горноалтайских мастеров, среди них часто имеется реалистическое исполнение облика волка. Последнее связано, несомненно, с тем, что скотоводам волки наносили огромный ущерб в хозяйстве, и поэтому этот зверь изображался как ярый хищник со всеми известными деталями.
Что касается изображения кошачьих голов, то почти на всех подчеркнуты огромные размеры клыкастой пасти со ртом, доходящем до ушей [там же, с. 282]. На вещи из Усть-Иштовки пасть зверя закрыта. Но не это главное. В Горном Алтае нам неизвестно ни одного подобного композиционного исполнения стилизованных голов кошачьего хищника как на изделии из могилы 10. Изображения горноалтайских мастеров более детализированные, реалистичные, несмотря на то, что кошачьи головы накладывались в разные заданные формы. Отличия также фиксируются и в м опере исполнения художественного образа. Своеобразно отражены на изделии из Усть-Иштовки общие формы и конкретные детали определенных черт (глаза, нос, верхняя губа) кошачьего хищника. Возможно, данная композиция или отдельный образ были скопированы с какого-то оригинала, в результате чего появилось более стилизованное изображение, хотя нетрудно увидеть, что здесь запечатлены морды тигра, или, скорее всего, львицы, образ которых менее всего отражен в горноалтайских произведениях.

Что касается изображения архара на обломанной костяной пряжке из Усть-Иштовки, то оно также выполнено стилизованно, бездетально, чтобы говорить о каком-то непосредственном влиянии горноалтайского искусства, хотя, может быть, по композиционному решению при вкладывании в форму подпрямоугольной пластины образа данного животного имеет место и сходство. Не исключено, что и эта вещь является отражением копирования определенного изобразительного приема и образа.

В связи с этим, говорить об огромном влиянии племен Горного Алтая в скифскую эпоху на население, оставившего погребальный комплекс в Уеть-Иштовке, на наш взгляд, представляется не реальным. Скорее всего, здесь отражены черты опосредованного взаимовлияния нескольких культур, существовавших в тот промежуток времени вблизи предгорий Алтая. Обозначенный последний географический район, уже начиная с VII-VI вв. до н.э., являлся своеобразной контактной зоной соприкосновения племен близлежащих территорий (Горный Алтай, лесостепное Приобье, Восточный Казахстан и др.), результатом чего стало смещение культурных традиций, которые трансформировались на проживающее там население. Вероятнее всего, именно с носителями предгорной быстрян-ской культуры усть-иштовцы имели непосредственные контакты.

Главной задачей этой статьи является публикация результате* исследований, проведенных в 1986 г., поэтому не будем подробно останавливаться на всех полученных материалах, хотя имеющих ряд специфических черт, все же большинство их находят многочисленные аналогии. В памятниках так называемого локально-территориального варианта каменской (большереченской) культуры и сопредельных территорий. Сейчас подобных УстьИпь товскому могильнику известно большое количество в лесостепном Барнаульском Приобье: (Камень П, Раздумья IV,VI, Дресвянка 1, Зайцево П, Масляха 1,И, Рогозиха X, Новотроицкое 1,П, Андроно-во I,VI, Кочки, Гоньба, Таскаево, Соколове Ш, Займище, Елунинский и другие, в Ку-лунде (Михайловский VI ; Кирилловна Ш и др.), в Новосибирском Приобье (Н. Шаран I, II, Ордынское 1, Быстровка I,  и другие).

Наличие могильника Усть-Иштовка в найденном месте отражает юго-восточную границу бытования носителей каменской культурной традиции в конце JV-Ш вв. до н.э., начавших сливаться со староалейским племенем. Причем проникновение в эти районы Приобья в данное время проходило мирным путем, на что косвенно указывает отсутствие предметов вооружения.

Зафиксированные погребальный обряд, устройство и конструкции погребальных сооружений характерны для перечисленных выше приобских могильников, а публикуемый предметный комплекс имеет типы вещей, которые бытовали в лесостепных районах Алтая в V-Ш вв. до н.э., а некоторые использовались и позже в 2—I вв. до н.э.

Наиболее представительным и многоликим материалом, который найден в могилах Усть-Иштовки, являются керамические сосуды. Аналогии этим изделиям многочисленны и находятся в известных близлежащих памятниках раннего железа Верхней Оби, а также в вышеперечисленных курганных могильниках. Но имеются определенные особенности найденных в Усть-Иштовке сосудов. Во-первых, отсутствуют валик и имитация швов в орнаментации, во-вторых, нет отражения форм используемых кочевниками кожаной и деревянной посуды. Как правило, наличие подобных черт в керамике связывается с влиянием населения Восточного Казахстана и других степных районов. В некоторых горшках из Усть-Иштовки имеются отверстия или налепные «ушки» с отверстием для подвешивания. О староалейском компоненте керамического комплекса Усть-Иштовка свидетельствует форма некоторых сосудов, а также присутствие характерных мотивов староалейской орнаментации — жемчужник, елочка. Эти орнаменты крайне редки в курганных погребениях. Причем проникновение в эти районы Приобья в данное время проходило мирным путем, на что косвенно указывает отсутствие предметов вооружения.

Достаточно многочисленную группу составляют найденные в могилах курильницы, отличающиеся друг от друга. В научной литературе подобные вещи именуются по разному. Так, обнаруженные такие изделия в Горном Алтае С.Й. Руденко называл каменными жировыми светильнями. Такая «светильня» найдена во втором Пазырыкском кургане, датированном второй половиной V в. до н.э. Она аналогична нащему изделию из могилы 12, а каменная «светильня» из Каракольского кургана  схожа с предметом из моги лы 7. А.П. Уманский называет подобные изделия алтариками и относит их к предметам культового назначения («предметы культа семейных богов, вроде домовых»), отмечая, что на изделиях ни нагара, ни жира, ни следов краски не обнаружено. Используются и другие наименования; курильница-алтарик, плошка-алтарик. Однако более распространенный термин для обозначения таких вещей из камня или глины, как «курильница». Найдено их на Алтае уже огромное количество, они имеют разнообразие форм и отделки, поэтому требуется отдельное исследование этой категории вещей, разработки типологической классификации и широкой интерпретации подобных изделий. Сейчас стоит только отметить, что каменные курильницы на Алтае датируются в рамках VI-П вв. до н.э., наибольшее распространение фиксируется в курганах каменской культуры IV-II вв. до н.э.

Найденные украшения в могилах Усть-Шптовки имеют большое количество аналогий, Подобные серьги, сделанные из бронзовой или золотой проволоки, свернутой в кольцо с петелькой внизу обычное украшение скифской эпохи. Серьги с оформленными стерженьками — это явление, отражающее традиции позднескифского времени и наиболее широко распространены в Ш~П вв. до н.э. . Подвески в виде лунницы и лотоса, также характерны для скифского времени Алтая.

Что касается формы, конструкции и принципам креплений ножен для кинжала, деталь которых сделанная из рога, найдена в Усть-Нштовке, часто встречены при исследованиях погребений в Горном Алтае и датируются IV-П вв, до н.э. Миниатюрные кинжалы, для которых делались подобные ножны, из вестны в тюзднепазырыкских курганах 3-I вв. . Находка изделия в Усть-Иштовке у бедра погребенного еще раз подтверждает реконструированный В.Д. Кубаревым способ крепления ножен такого типа.

Найденные в могилах 9 и 13 (погребение 2) три подвески, так называемые «костыльки», являются одними из хронологических показателей. Данный тин изделий встречается преимущественно в погребениях и местонахождения их там различно (у головы, в районе пояса, у ног и т.д.). До сих пор неясно, для каких целей изготовлялись и как использовались эти вещи, На сегодняшний день бронзовых и костяных подвесок — «костыльков» больше всего известно из памятников лесостепного Алтая: Березовка 1 (3 шт.), Бийск 1 (4 шт.), Сростки II (1 шт.), Алферовский (?) (1 гат.), Аэродромный (6 шт.), Раздумье IV, Масляха 1 (2 шт.), Масляха П (1 шт.), Михайловский VI (1 шт.), Рогозиха 1 (3 шт.), Новотроицкое 1 (1 шт.) и другие. Найдены такие изделия в Горном Алтае: Кайнду (1 шт.), Барбугазы 1 (2 шт.), Туекта, а также в памятниках сопредельных территорий: Тува, Казахстан, Монголия, в Новосибирском Приобье и в Барабе. Первое объяснение «костылькам» дает в своем отчете о раскопках в 1930 г. на могильнике Березовка 1 С.М. Сергеев, называя их так: «язычки от пряжею) и «толстая бронзовая игла». В.И. Полторацкая, отмечая характер стертости петелек бронзовых «костыльков» от употребления в подвешенном состоянии, приводит таким вещам широкий круг аналогий, датирует второй половиной I тыс. до н.э., считает, что они, скорее всего, использовались в качестве амулетов и констатирует ограниченное число находимых в могилах таких подвесок (не более 3-х экземпляров). М.П. Завитухина относит «бронзовые стерженьки с отверстием в верхнем конце» к числу предметов неизвестного назначения, довольно часто встречающихся в курганах V-I вв. до н.э., заметив, что их местонахождение в ненарушенных могилах — у пояса погребенного, а один из известных ей костыльков, был найден с продетым в отверстие ремешком. В.Д. Кубарев считает, что две бронзовые подвески в виде «костыльков», найденные в кургане 26 могильника Бабугаэы 1, имеющие округлую петлю в верхней части и выемку-перехват в средней, использовались в качестве застежек. При этом исследователь без сносок на источники отмечает, что «подобного типа “костыльки" находят в более ранних комплексах скифской эпохи (VI-IV вв. до н.э.), а другие, с гладким каплевидным стержнем, нередко изготовленные из кости, относятся к более позднему времени» [там же]. Он также определяет еще одну особенность таких находок: чаще всего в погребениях встречаются парами, а реже в одном или трех экземплярах [там же]. А.П. Уманский костыльки-подвески относит к украшениям или предметам культового назначения (амулет?). В.А. Могильников, А.П. Уманский подобное костяное (полированное) изделие из могильника Масляха 1 считают копоушкой (?) и датируют весь погребальный комплекс ПТ П вв. до н.э. В курганном могильнике Кайнду (Горный Алтай) костяной костылек, по-видимому, висел на шее погребенного и найден рядом с гривной. Н.Л. Членова предполагает, что такие изделия как бронзовые «костыльки» могут быть подвесками на конской сбруе, а Э.А. Новгородова обозначила их как бронзовые пряжки. Большинство же исследователей склонны считать подобные предметы подвесками, не называя более точного назначения.

«Костыльки» имеют поразительное многообразие форм и различных частей этих предметов. Разработка типологической классификации такой довольно своеобразной группы изделий скифской эпохи не входит в задачу данной публикации. Это предстоит сделать в дальнейшем. Стоит только отметить, что существую? довольно жесткие границы бытования «костыльков» с V но II вв. до н.э. в лесостепной зоне Алтая. Вероятнее всего они имели многофункциональное назначение, а, кроме этого, являлись, на наш взгляд, одной из характерных чертой культуры раннего железа лесостепного Алтая. Анализ соотношения находок костыльков а пола умерших позволяет утверждать их принадлежность мужскому костюму. Не исключена их фаллическая символика.

Костяная пряжка из могилы 4 схожа по форме и наличию отверстий со многими изделиями скифской эпохи из набора седельных украшений (подвесной щиток, седельная подвеска, подвесная бляха) , а также с пластинчатыми (часто парными) пряжками поясного набора, характерными для Тувы, Монголии, найденными в Горном Алтае. Известны подобные вещи из Приобья, обнаруженные в могильнике Масляха 1, датируемом исследователями 3-2 вв. до н.э.. Изделие из Усть-Иштовского могильника однако своеобразно тем, что имеет скрытые отверстия в утолщенной торцовой стенки основания. Кроме того, внешняя поверхность пряжки украшена прочерченными волнистыми линиями.

Обломанной костяной накладке из могилы 15 имеется очень схожая вещь из могильника Быстровка 1, датированного EDIT вв. до н.э. , которую Т-Н. Троицкая считает деталью защитного вооружения, прикреплявшейся к железной основе. Хотя, на наш взгляд, интерпретация такого изделия может быть иной, так как панцирные пластины имеют несколько групп отверстий, а не одно. Следует обратить внимание на нарезку на концевой жести и усть-иштовской и быстровской пластины. Скорее всего они предназначены для зацепа ремня или шнура, что характерно, скорее, для пряжки или застежки.

Проведенный анализ находкам из могильника Усть-Иштовка позволяет определить датировку сооруженного памятника концом IV-Ш вв. до н.э. и предполагает дальнейшее более подробное изучение всех категорий вещей и зафиксированного погребального обряда.

А.Р. Ким


На сайте есть: