ГлавнаяСправочник кладоискателяКлады Южного побережья

Клады Южного побережья

 

В 1890-х годах в старинных бумагах одного из разорившихся помещиков Щигровского уезда Курской губернии была обнаружена любопытная рукопись. Вместо заглавия па ней была обозначена дата «1611», сверху было надписано «Копия», а в самом конце стояло: «Конец грамоты. Переписано 1736 года апреля 9 дня».
У степенных курских помещиков, жителей прежней Северской Украины, еще в 30-40 годы прошлого столетия сохранялось множество кладовых записей. Эти рукописи хранили как святыню: многие из этих помещиков занимались поисками кладов и тратили па них значительные средства. К этой категории, видимо, принадлежал и владелец найденной кладовой записи.
Содержание рукописи оказалось чрезвычайно любопытным. Это своеобразный дневник, сборник «памятных грамоток» какой-то разбойничьей шайки, обосновавшейся на южном порубежье в середине XVI столетия.
Обширное пространство между Брянском и Осколом, получившее название Северской Земли, в XVI- начале XVII века буквально кишело «станичниками». Здесь, куда не дотягивалась рука московской власти, занятая внутренними распрями и войной в Ливонии, собиралась и накапливала силы та самая вольница, которая составила впоследствии ядро отрядов Лжедмитрия I, Истомы Пашкова и Ивана Болотникова. Именно отсюда, из Северской Земли, из Комарицкой волости, двинулся на Москву самозванный царевич Дмитрий, положив начало великой Смуте...
Жителей Северской Земли называли «северюками». Существовала даже характерная поговорка « Что смотришь северюком?» — так говорили о тех, кто смотрел «волчьим взглядом». О недоброй славе здешних селений напоминают другие присловья: «Обоянцы — Бога небоянцы», «Ольховатка -лиховатка», «Вязовая — кто войдет, тот завоет» и т. д. И вот, через эти-то лихие разбойничьи места в XVI веке протянулись главные сухопутные пути, связывавшие Москву с Крымом и Причерноморьем.
Помимо купеческих обозов, эти пути служили и для дипломатических сношений Москвы с Крымом, и для движения татарских отрядов, шедших в пабег на московские земли. А вдоль этих степных шляхов («сакм») в глухих балках и лесных урочищах-таились землянки и городки вольных станичников, подстерегавших и грабивших всех без. разбору включая и послов. Погромы посольств на сухопутных шляхах не были редкостью. В 1502 году азовские казаки убили возвращавшегося из Турции боярина А. Кутузова. Нападению разбойников подверглось посольство князя
И. Кубенского.
О быте разбойников, набегах, столкновениях, и, самое главное, о многочисленных разбойничьих кладах и рассказывали найденные у безвестного щигровского помещика «кладовые грамотки».
Судя по этим записям, разбойники имели в Москве весьма высокопоставленных и наверняка небескорыстных покровителей: оттуда регулярно приходили сведения о посольских и купеческих караванах, которые вышли из Москвы в Крым. В числе этих покровителей рукопись упоминает князя Глинского — дядю Ивана Грозного: «Был крымский посол в Москву, взял выход (дань) гаш... Прислал нам с Москвы Глинской князь своего подьячева к Ивану Федоровичу пишет: Иван Федорович, с той казной пошел посол в Крым. И мы скинулись с трех станов, ту казну отбили на Бакаевом шляху меж Красных городков. Положили ту казну на Красном городище за городом, двадцати сажен от городища...»
В другой раз разбойники «подкарауливали два татарина на Муравской сакме, и мы их ухватили и стали их пытать, и они сказали: идет посол Крымский, был в Москве, с подарками: везут бочку жемчуга да 17 блюд царского стола. И мы его разбили между Ворсклы и Ворсклицы, и то добро положили на Красном городище в передних воротах, в конец валка сажень, а от того валка бочка жемчугу». Но не всегда промысел был благополучным: однажды станичникам, преследуемым татарами, даже пришлосъ закопать свои пояса, побитые личной «долей» каждого из
них: «Смертку свою видя, сделали заговор, чтобы наша казна не досталась, сносили чересы (пояса), наклали их в пивной котел». Признаки этого места — «два камня на воротах положены, а промеж камней сажени три или четыре, а па тех камнях выбита книга складная, а на другом камне сагайдек (лук), а куда стрела положена, и ты, братец, туда помни, смотря па признаки, а против стрелы кургана, а в том курганце котел».
Клады прятались надежно и хитро. Так, клад, зарытый на речке Буромле, был врезан в береговой откос и завален дубовым бревном и землей: «Поставили бочку серебра пол-осмины Ливенской меры, да четверть тааерей (талеров), а в берегах положили дуб плотовый, и тую бочку приковали к тому дубу двумя цепями и зарушили землею». Речка с той поры несколько раз меняла свое русло, и теперь найти место захоронения клада представляется чрезвычайно проблематичным.
Найденные «памятные грамотки» содержат немало сведений и о других кладах: «...К озеру хаживали платье мыти, и уже мы стали подниматься в поход в Крым, тогда у пас телега сломалась, и велел атаман казну взять с телеги — сундук серебра денежного, и в тое озеро 12 человек взяли, отнесли и вкинули... На верховье реки Боромли стоит дуб, на том дубу от полуденной стороны нарублена иерковь, а из другой стороны вырублено дупло. И как высоко нарублена церковь, так из земли от дуба против церкви тут поставлен котел денег большой». Естественно, многие указанные в записях «дубы вежеватые», колодези и речки давно уже исчезли с лица земли.
Все перечисленные в «грамотках» клады укрыты вдоль старинного Муравского шляха и пересекающего его в районе села Кресты Сагайдачного шчяха. Муравский шлях, стратегический военно-торговый маршрут, вел от Тулы в Крым, а Сагайдачиый шлях тянулся от Ахтырки по направлению к Коротояку. Степные дороги пролегали по основным водоразделам, пересекающим «Дикое поле», — огромные степные пространства между Московским государством и Крымом. А вдоль этих дорог подкарауливали добычу шайки вольных станичников...
Поиск клада по кладовым записям в здешних краях тянулся па протяжении последних 200 лет, и нельзя сказать, чтобы он был безуспешен. В 80-х годах прошлого века мельник, арендовавший у помещицы Шеховцевой мельницу на реке Рать, нашел на Ратовском городище, в береговом откосе, большой клад старинной золотой и серебряной посуды, которую он распродал. Ратовское городище давно имело репутацию «кладоносного места» — каждую весну здесь находили вымываемые водой мелкие серебряные «гривенки», будоражившие воображение кладоискателей-«знатиев». Один такой «знатец», явившись однажды к помещику Щигровского уезда Маркову, показал ему кладовую запись, из которой следовало, что где-то на земле помещика, в урочище «Куний Верх», зарыт клад. По преданию, здесь делили добычу татары, возвращавшиеся из набегов на московские земли. Находку условились поделить пополам. Клад искали несколько дней, но в одно прекрасное утро «знатец» вдруг исчез неизвестно куда, а в разрытой им накануне яме отчетливо был виден след вынутого оттуда сундучка...


На сайте есть: