ГлавнаяАрхеология РоссииСкифское золото Гаймановой могилы

Гайманова могила

 

Летом 1969 г. В. И. Бидзиль принялся сначала за исследование малых курганов и, приближаясь к Гаймановой могиле, раскопал 22 небольших кургана. Все они оказались ог­рабленными. Это не вселяло больших надежд и по от­ношению к Гаймановой могиле. Горький опыт показы­вал, что особой приманкой для грабителей всегда и везде были именно большие курганы, где сама логика подска­зывала им надежду на богатую добычу. Здесь же, где и малые кургапы привлекли к себе их внимание, едва ли можно было надеяться, что стоявший рядом исполин был ими обойден. Гайманова могила и манила к себе архео­логов, и отпугивала: раскопки кургана требовали огром­ной затраты сил, а успех был весьма сомнителен. Правда, опыт подсказывал, и это прекрасно подтвердили послед­ние раскопки Мелитопольского и Пятибратнего Курганов, что до тех пор, пока курган не снесен и не раскопан пол­ностью, любые заключения о нем были бы преждевре­менными и опрометчивыми.

 

И вот В. И. Бидзиля приступил к исследованию Гай­мановой могилы. Курган представлял собой огромное ко­нусовидное сооружение высотой более 8 м; диаметр же его превышал 70 м. Слой за слоем снимали бульдозеры землю с orpомной шапки кургана, археологи же тща­тельно фиксировали все, что попадалось на пути.

На глубине 4 м от вершины кургана показалась ка­менная кренида — огромная кольцевая стенка, сооружен­ная для предотвращения оползания насыпи из огромных, вертикально вкопанных в землю белых известняковых плит. Еще ниже, на уровне древней земной поверхно­сти, стали открываться следы заупокойной трапезы: ог­ромное количество лошадиных и овечьих костей, раздавленные амфоры, остатки уздечных наборов, наконечники стрел.

 

Обнаружили и грабительский лаз. Как выяснилось несколько позднее, он вел прямо в погребальную камеру. Археологи же все дальше углублялись в землю и нако­нец, на глубине 8 м от уровня древнего горизонта, через две входные ямы вошли в эту камеру. Во входных ямах лежали остатки деревянной погребальной повозки. В наи­более опасных местах на помощь археологам приходили опытные шахтеры: они надежно крепили кровлю от опасности обвала. На долю шахтеров пришлась и первая важная находка: в стенке камеры они обнаружили пу­стоты и открыли хозяйственную нишу, наполненную разнообразной утварью. Сюда были положены большой медный котел для варки мяса, крюк, бронзовое блюдо, большой поднос, на котором лежали кувшин для вина (ойнохоя), килик, ситечко для процеживания вина, не­большая ажурная жаровня и железные щипцы. Рядом с подносом — бронзовое ведерко (ситула), железный чер­пак для вина. В передней части ниши стояли греческие глиняные амфоры, а под ними — железная жаровня. В нише лежал также скелет удушенного повара или ви­ночерпия. Можно себе представить, какие сокровища должны были находиться в погребальной камере, если достаточно ценные предметы в нише не привлекли вни­мания грабителей.

Сама погребальная камера была полностью ограблена. Несколько сот оброненных грабителями мелких золотых украшений да золотой перстень, хотя и не давали воз­можности восстановить обряд погребения, свидетельство­вали об огромных богатствах, бывших в камере. Удалось установить, что в ней были похоронены четыре знатные особы, вероятно двое мужчин и две женщины. Большего, к сожалению, из-за полного ограбления сказать было не­возможно.

 

Казалось, что исследование погребения завершено в можно готовиться к дальнейшей работе. Ведь открытое погребение было лишь одним из боковых погребений кургана под его северной полой. Предстояло снять всю южную половину насыпи кургана, под которой должно было быть центральное погребение, а возможно, и еще другие боковые. Но пошли осенние дожди, и было при­нято решение отложить дальнейшее исследование Гаймановой могилы на следующую весну.

 

Перед отъездом наводили лоск на раскопанные объ­екты для их детального фотографирования и зарисовки. И вот тут-то археологов ждал большой сюрприз. Один из сотрудников экспедиции, Борис Мозолевский, осто­рожно зачищал плотную земляную стенку катакомбы.

гайманова могила

 Вдруг под ножом кусочек глины легко поддался. «Здесь что-то есть! — крикнул Мозолевский Бидзиле. — По-моему, здесь тайник». Однако в это время позвали обедать, и археологи поднялись на поверхность. Кладоискатель, конечно же, немедленно стал бы рыться в земле, чтобы поскорее удовлетворить свою алчность. Иное дело — ар­хеолог. Археологи — народ хладнокровный. Порою они нарочито подчеркивают это, особенно перед новичком. Торопливость несвойственна настоящему археологу. И хотя все мысли Бидзили и его сотрудников безусловно целиком были заняты предположением Мозолевского, они как пи в чем не бывало не торопясь сели обедать, шут­ливо обсуждая, что же в этом тайнике может быть скрыто, если, конечно, он существует. А если сущест­вует, то никуда не денется, подождет еще немного. По­обедали, перекурили и снова спустились в глубокое под­земелье. Чутье, помноженное на опыт, не обмануло Мозолевского, оно и в будущем не раз приносило ему удачу. В стене действительно был тайник.

 

Спрятанные сокровища лежали в нем горизонталь­ными рядами: наверху — деревянная чаша с золотой обивкой, ниже — серебряный килик и чашечка, под ними — еще две деревянные чаши, обитые золотыми пластинами, под чашами — серебряный ритон с золотым раструбом и наконечником в виде головы барана. Самые ценные вещи лежали на дне тайника: здесь были боль­шой серебряный ритон с широким золотым орнаменти­рованным раструбом и золотым наконечником, серебря­ная ритуальная чаша, в которую был помещен серебря­ный же кубок, и, наконец, самая замечательная находка, прославившая Гайманову могилу, серебряная с позолотой чаша, украшенная широким фризом с рельефными изо­бражениями шести фигур скифов. По форме сосуд совершенно подобен чаше со сценами охоты из Солохи, в оба они несомненно ритуальные.

Впервые за последние более чем полстолетия скифы, стряхнув с себя прах тысячелетий, снова, как живые, предстали перед глазами наших современников. На гай­мановой чаше они величественны. Здесь изображены две парные сцепы и две одиночные фигуры скифов.

Основу композиции составляют парные сцены. Оди­ночные фигуры, очевидно, выполняют вспомогательную роль в сюжете.

Чаша из Гаймановой могилы — выдающееся произ­ведение греческой, или «греко-скифской», изго­товленное большим художником по заказу скифского владыки, желавшего изображениями на этом священном сосуде подчеркнуть свои исконные, божественные права на власть. Чаша впервые дала представление о внеш­нем облике скифских «царей». В отличие от прежних находок здесь показаны их парадная одежда и оружие, символы власти. Многие детали новы и важны для изу­чения скифского общества.

Как мы уже говорили, в 1969 г. была исследована лишь северная половина Гаймановой могилы. Централь­ное погребение не было там открыто. Южная половина кургана продолжала хранить свои тайны. Глубокой осенью археологи уезжали в Киев с неожиданно богатой добычей. Кто знает, что ожидало их впереди? Блестя­щие находка из тайника боковой гробницы вдохновляли, они вселяли радужные надежды.

Зима ушла па обработку результатов проделанной ра­боты и подготовку экспедиции к новому сезону. С нетер­пением ждали выезда в поле..,

Весной 1970 г. приступили к снятию южной половины насыпи. Все глубже и глубже в грунт вгрызались мощные механизмы, метр за метром снимая тысячелет­ние пласты земли. Когда вся насыпь была снята, выяви­лись очертания трех погребений: центрального и двух боковых.

На ступеньке входной ямы центральной гробницы от­крыли захоронение двух коней в богатых уборах, укра­шенных золотыми и серебряными бляхами. Начало было неплохое! Напряжение нарастало. Вошли в гробницу. .. Но увы! Она оказалась полностью ограбленной. За ис­ключения мелких золотых бляшек, здесь не сохрани­лось ничего. Поиски тайника тоже ни к чему не при­вели — здесь его обнаружить не удалось.

В южной части кургана было погребение ребенка, возможно «царевича», также целиком ограбленное (здесь были найдены золотой браслет и бляшки, свидетельство­вавшие о его былом богатстве).

 

Наконец, третье погребение, разграбленное, как и первые два, принадлежало знатной скифянке. В нем был обнаружен скелет умерщвленного слуги.

 

Таким образом, раскопки Гаймаловой могилы в 1970 г., хотя они и не привели к открытию новых выдающихся скифских сокровищ, сравнимых с чашей 1969 г., дали очень важные сведения о кургане в целом. Гайманова могила предстала перед исследователями как семейная скифская царская усыпальница. Курган значительно уступал по размерам таким колоссам, как Чертомлык, высота которого достигала, как помнит читатель, 20 м, или Солоха. Вероятно, похороненный здесь скифский «царь» с семьей был менее могущественным, имел меньше подданных, чем некоторые его другие царственные со­братья. Не следует забывать, что Скифия не была единым централизованным государством. Разные скифские пле­мена обладали различным могуществом и занимали раз­личное положение. Этому положению соответствовало и место племенных вождей — царей — на общей иерархи­ческой лестнице скифского общества.

Вслед за Мелитопольским курганом — первым скиф­ским царским курганом, исследованным на современном научном уровне, курган, раскопанный В. И. Еидзилей, дал много нового для изучения истории скифов. Деталь­ное изучение и осмысление всей полученной в резуль­тате раскопок информации еще далеко не завершено.

На сайте есть: