ГлавнаяАрхеология РоссииКлады, сокрытые в середине начале 60-х годов XV века.

 

К первой группе относятся 40 кладов. Наиболее удобно представить данные об их составе в табличном виде (Табл. 1). Первые четырнадцать кладов происходят из новгородских и псковских земель (Сводка, № 5-7,14-18, 23 - новгородские, № 19-22, 24 - псковские). Новгородские клады состоят исключительно из новгородок: лишь в одном случае (Сводка, № 15; Новгород, 1930 г.) на 1810 монет Новгорода периода независимости присутствовала одна денга Бориса Александровича Тверского. Кроме того, имеется информация о присутствии «незначительной примеси» псковских монет в кладе 1878 г. из Клопского монастыря (Сводка, № 18), однако в той части клада, которую приобрел И.И. Толстой (672 экз.), ни одной псковской монеты не было, а сведения о псковках приводятся в работе Д.Н. Чудовского [Чудовский Д.Н., 1887, с.2] без точного указания на их количество.

 

Клады псковского региона, напротив, в половине случаев содержат как псковские, так и новгородские монеты. Помимо новгородок, монет других русских княжеств в кладах псковской земли этого времени не известно.

 

Присутствие в псковских кладах значительного количества новгородских монет кажется закономерным. Новгород и Псков были близки не только географически; издревле эти города имели тесные политические и экономические связи. Кроме того, в рассматриваемый период весовые нормы, по которым чеканилась монета в Новгороде была очень близка, (если не тождественна) весовым нормам Пскова. Это создавало дополнительные возможности для активного проникновения новгородок на псковскую территорию.

 

Если рассматривать клады новгородско-псковского ареала в целом, можно констатировать полное отсутствие каких бы то ни было других монет, кроме новгородских и псковских, в денежном обращении северо-западных русских земель во 2-3 четверти XV века.

 

Обратимся далее к тверским кладам. Их известно немного: всего четыре (Сводка, № 10,38-40). Несмотря на то, что лишь о двух имеется достаточная информация: о талдомском и о бежецком, 1905 г., а сведения об остальных крайне неполные, с большой уверенностью можно утверждать, что все клады содержали исключительно местные монеты (тверские и тверских уделов). Лишь в Бежецком кладе вместе с 225 тверскими монетами была обнаружена одна денга Дмитрия Юрьевича Галицкого. Важно отметить отсутствие новгородских монет в денежном обращении Твери - ближайшего соседа Новгорода. Двигаясь далее по русской территории с северо-запада на юго-восток, переходим к рассмотрению кладов собственно московских земель, а также тех регионов, которые в рассматриваемый период находились в прямой зависимости от Великого княжества Московского. На сегодняшний день мне известно здесь восемь кладовых комплексов, которые с уверенностью можно отнести к 1425-1462 г. (Сводка, № 1-4,9,11-13). Если принять тезис о том, что «значительные их (новгородских монет - И.В.) массы перемещались в другие русские княжества», как это происходило по мнению М.А. Львова, следовало бы ожидать присутствия новгородок в московских кладах, так как, несомненно, именно Москва являлась главным торговым партнером Новгорода. Что же показывает состав этих находок? В кладе 1872 г. из д. Большая Андреевка (Сводка, № 12) в значительном количестве находились суздальско-ниже-городские монеты (это вполне объяснимо, так как нижегородские земли в это время уже принадлежали Великому князю московскому; кроме того, московские и нижегородские монеты в кладах более раннего времени почти всегда встречаются вместе). Здесь же, а кроме того, в кладе из с. Молотицы (Сводка, № 11), присутствовало небольшое число рязанских монет. В составе кладовых комплексов из с. Кубаевка 1867 г. и из Молотиц (Сводка, № 11,13) имелись золотоордынские монеты, причем в первом их количество было достаточно значительным- 88 экз. (около 10 % от общего числа монет клада). Наконец, в кладе, обнаруженном в г. Козельск в 1873 г., вместе с 60 денгами Василия II и современных ему удельных князей, найдены были четыре пражских гроша Вацлава или IV. Присутствие в составе клада этих, достаточно редких для русских земель, монет объясняется географическим положением Козельска - на границе с Великим княжеством Литовским, где пражские гроши в этот период активно участвовали в денежном обращении [Соболева Н.А., 1996, с.54-57].

 

Однако ни в одном из известных кладов не обнаружено новгородских монет, хотя информация о большинстве находок имеется достаточно подробная.

 

Для того, чтобы создать полную картину топографии кладов второй половины 20-х - начала 60-х годов в., рассмотрим находки, происходящие из рязанских земель. Их известно достаточно много - четырнадцать (Сводка, № 8,25-37). Сведения о большинстве кладов нельзя назвать исчерпывающими, однако налицо факт полного отсутствия в их составе любых монет, отчеканенных за пределами Рязанского княжества. Имеются лишь два исключения. В кладе 1996 г., обнаруженном при раскопках древнерусского городища у д. Махринка на р. Осетр (Сводка, № 35), встречены золотоордынские монеты. В кладах более раннего времени их присутствие было бы естественным, так как денежное обращение Рязанского в конце XIV - начале XV в. полностью обслуживалось татарскими монетами и подражаниями им, несущими рязанскую надчеканку. Для 2-3 четверти XV в., однако, ордынские дирхемы на данной территории уже нехарактерны. Исходя из обстоятельств и состава находки (помимо монет, в кладе находились серебряный лом и целые ювелирные изделия) [См.: Клянин Р.В., 1997], можно с большой уверенностью расценивать этот клад, как надежно спрятанный материал ремесленника-ювелира, следовательно, данный комплекс не может отражать состав реального денежного обращения рассматриваемого региона. В кладе из Лесного-Ялтунова1903 г. (Сводка, № 37) на 825 рязанских монет, в качестве случайной примеси, присутствовала одна московская денга Василия II.

 

Таким образом, данные, полученные при анализе кладов второй половины 20-х - начала 60-х годов XV века, убедительно доказывают, что состав денежного обращения различных территорий был обусловлен их политической принадлежностью. Московские, тверские, рязанские монеты обращались исключительно на территории княжеств, их чеканивших, практически не проникали на соседние земли, и новгородские монеты в данном случае не составляют исключения из общей картины русского денежного обращения (о возможных причинах появления новгородок в псковских кладах сказано выше). В результате можно с уверенностью утверждать, что новгородские монеты в рассматриваемый период не участвовали в реальном денежном обращении ни Тверского, ни Московского, ни, тем более, Рязанского княжеств.

 

Клады времени Ивана III

 

Обратимся теперь к кладам второй хронологической группы, датирующимся временем правления Ивана III. Прежде всего, необходимо отметить важный момент. Не рассматриваются (за одним исключением - см. ниже)клады, содержащие денги без имени князя, относимые исследователями к периоду правления Ивана III или его сына Василия III. Мы не можем с точностью говорить о времени чеканки различных типов этих монет. Вполне вероятно, что некоторые из кладов, содержащие эти анонимные денги, могли быть сокрыты при Иване III. В таком случае, видимо, будет правильнее отнести их к концу правления этого великого князя, так как в значительном количестве безымянные монеты появляются лишь в кладах, уверенно датируемых временем Василия III (1505-1533 г.). Примечательно мнение А.В. Орешникова, относительно таких монет: «оне, вероятно, все или самая большая часть их, принадлежат времени Василия Ивановича» [Орешников А.В., 1896, с.127]. В любом случае, вопрос о денгах «Ивана III или Василия III» на сегодняшний день не прояснен, а, следовательно, рассматривать клады их содержащие вместе с комплексами, имеющими в своем составе исключительно монеты Ивана III, некорректно.

 

Всего во второй группе зарегистрировано 17 кладов (Сводка, № 41-57) - значительно меньше, чем в предыдущий период. Данные об их составе представлены также в виде таблицы (Табл. 2)

 

Из новгородских и псковских земель происходят шесть комплексов (Сводка, № 49-54). В наиболее ранних новгородских кладах, по прежнему, присутствуют исключительно местные монеты. Клады из д. Витолино и с озера Пирос Валдайского уезда, напротив, содержали лишь московские монеты (Сводка, № 50,52). Вероятно, эти два клада относятся ко времени более позднему, нежели предыдущие, то есть, к самому концу XV в. К сожалению, в составе первого из них было слишком небольшое количество монет (7 экз.), а о втором сохранились лишь очень неполные сведения. Из Пскова происходит только один комплекс, обнаруженный в 50-х годах XIX века (Сводка, № 54). Основную часть клада составляли, что закономерно, псковские монеты, но присутствовали и московские денги Василия II и Ивана III.

 

Из тверских земель происходят два кладовых комплекса: из д. Львово (так называемый, «Волоколамский» клад) и из д. Айбутово («Талдомский») (Сводка, № 47,45). Первый состоял целиком из монет Тверского и Городенского княжеств, князей от Ивана Михайловича до Михаила Борисовича, включительно. Время его сокрытия, вероятно - первая половина 80-х годов XV века - до присоединения Тверского княжества к Москве в 1486 году. Айбутовский клад, напротив, тверских монет периода независимости не содержал вовсе: в его составе, при абсолютном преобладании московских монет, находились пять рязанских денег. Этот клад, единственный из рассматриваемых в данной работе, содержал 16 экземпляров монет без имени князя, суммарно датирующихся правлениями Ивана III и Василия III. По мнению публикаторов данного клада, часть этих анонимных монет была отчеканена уже в правление Василия III, вследствие чего, клад датируется ими «ориентировочно до 1510 г.». При этом, однако, авторы публикации отмечают, что более определенно вопрос о датировке клада решить «можно будет только после изучения хронологии чеканки всех типов монет «времени Ивана III и Василия III». Далее П.Г. Гайдуков и А.С. Мельникова отмечают: «Интересной особенностью Талдомского клада является полное отсутствие новгородских и псковских монет» [Гайдуков П.Г., Мельникова А.С., 1997, с.71]. Важен, кроме того, тот факт, что московские монеты появляются в тверских землях лишь после политического присоединения Тверского княжества к Москве.

 

Клады московских земель (Сводка, № 41,43,44,46,48) составляют представительную часть второй хронологической группы (5 комплексов). Как и следовало ожидать, клады состоят полностью из московских монет. И среди этих кладовых комплексов полностью отсутствуют монеты Новгорода периода независимости, равно как и монеты других русских княжеств.

 

Кладов более южных земель, по сравнению с предыдущим периодом, совсем немного: всего четыре комплекса. В правление Ивана III рязанские земли уже принадлежали Москве и были включены в московский ареал денежного обращения. Это наглядно иллюстрируют клады из Романцево и из д. Морозовы Борки (Сводка, № 55,56), которые состоят из московских монет. При этом отмечается наличие во втором из них «татарских» денег, однако что здесь имеется в виду - джучидские монеты, монеты Крымского ханства или даже монеты Ивана с татарскими надписями - определить невозможно, так как информация о кладе сохранилась крайне скудная.

 

И, наконец, самые южные клады, обнаруженные в Ельце и в Туле (Сводка, № 42,57), имеют крайне неожиданный состав. В Ельце в начале 1970-х годов была обнаружена кубышка с монетами Пскова периода независимости (до 1510 г.), а в Тульском кладе, согласно публикациям, содержалось 50 новгородских и псковских денег. Трудно сказать что-либо определенное относительно причин выпадения в клады этих земель монет из далеких северных городов. Тем более, два комплекса, информация о составе которых далеко не полная, - слишком малая источниковая база для каких-то обоснованных выводов. Остается надеяться на будущие счастливые находки, которые внесут ясность об обращении новгородских и псковских монет на юге русских земель.

 

Итак, на основании представленной топографической сводки, можно сделать некоторые, обоснованные географическим распределением и составом кладов, выводы.

 

1. Вплоть до второй половины правления Ивана III на территории русских земель существовали локальные зоны денежного обращения, границы которых соответствовали, в целом, политическим границам русских княжеств, новгородских и псковских земель. При этом на территории данных зон использовалась только местная монета. Исключение из этого правила составляют псковские земли, где, в силу традиционных экономических и политических отношений с Новгородом, помимо собственной, обращалась монета новгородская.

 

Возможно выделить 4 такие зоны: новгородско-псковскую (А), тверскую (Б), московскую (В) и рязанскую (Г), примерные границы между которыми показаны на карте 1.

 

2. Объединение данных локальных зон с московским ареалом денежного обращения происходило только при политическом присоединении княжеств к Московскому государству; говорить о предшествующей политическому объединению экономической интеграции, на основании данных монетных кладов, нельзя.

 

3. Новгородская монета не являлась исключением и обращалась, вплоть до второй половины правления Ивана, исключительно в новгородских и псковских землях, не проникая южнее.

 

4. Можно высказать предположение о времени начала массового проникновения новгородской монеты в московские земли. Вероятно, вхождение новгородок в общерусское денежное обращение явилось следствием активного переселения зажиточной части населения Новгорода в Москву и другие города центральной России. Переселившиеся новгородцы вполне могли использовать свою, привезенную из Новгорода, монету, так как она уже с середины XV века вступила в рациональное отношение (1:2) с московской. Разумеется, для того, чтобы обосновать данную гипотезу, необходимо отдельное исследование, где главную роль должно играть изучение уже не нумизматических, а письменных источников.

 

www.rus-moneta.ru


На сайте есть: