ГлавнаяКлады ПоволжьяО кладах Оренбургской области

Сюжет для поиска

 

Полистаем немного старые газеты и журналы. В 1970 году профессор Свердловского института народного хозяйства А. Малахов, геолог и писатель, напечатал в «Уральском рабочем» свою первую статью «Тайна малахитовой плитки». Более подробная публикация была в №8 журнала «Вокруг света». Смысл сводился к следующему: старый горщик подарил профессору малахитовую плитку, на которой тот при очень большом увеличении обнаружил выполненную в микротехнике живопись, названную им литостилем. Среди сотен различных рисунков, увиденных профессором, им были расшифрованы многие, якобы связанные с Пугачевским восстанием.

Один из этих сюжетов и послужил основанием для поиска клада: «У противоположного края плитки размещены пейзажи реки Чусовой, то есть все, что расположено на западе Среднего Урала, а с юга в эту зону двигались «гонцы» с караваном наиболее секретных документов и ценнейшей части казны Пугачева». Это заявление послужило сигналом, и на берега Чусовой ринулись толпы кладоискателей. Одну из них возглавил сам Малахов. При помощи лозы и электроразведки обследовались пещеры и скалы вдоль реки, пока наконец не было сказано: вот в этой пещере должны быть сокровища!

В 1983 году А.Малахов умер, и страсти немного поутихли. Однако последователи его идей не сложили оружия, и вновь замелькали публикации в центральных и местных газетах, появились заявления в самые высокие инстанции страны. Процитируем одно из самых последних из них:

«Небольшой, но тяжело нагруженный караван ослов и верблюдов в сопровождении трех сотен отборных, преданных казаков во главе с Емельяном Пугачевым в сумерках достиг реки Чусовой – притока Камы – одной из самых крупных составных Волги-матушки.

Казаки постепенно разгружали караван и погрузили сокровища на подоспевшие лодки и плоты. В предрассветной дымке они тронулись вниз по реке. Водный вояж продолжался более суток. Наконец, отряд причалил к берегу.

Казна Российском империи была спешно перенесена в одну из пещер карстовой галереи. Вход в галерею был заложен порохом и закрыт взрывом.

Сопровождающий секретный отряд Пугачевым был брошен в бой, оказавшийся для них гибельным. Однако тайну этого захоронения неизвестный русский умелец, чудом уцелевший, доверил малахитовой плитке, на которой он изобразил разные сцены из жизни Пугачева: его портрет, царскую корону, клинопись, безмасштабный план захоронения сокровищ и профиль, на котором видны бочки с драгоценностями, засыпанные грунтом».

Давайте порассуждаем хладнокровно: могло ли это произойти?

Было ли что прятать?

Первое, что бросается в глаза: сам Пугачев никогда в бассейне Чусовой не был. Его пребывание на Урале, начиная с 22 ноября 1772 года, когда он объявился в Яицком городке, и кончая трагическим пленением 8 сентября 1774 года на реке Малый Узень, нам известно буквально по дням. Ближе линии Каслинский завод – Красноуфимская крепость вождь восстания к бассейну р.Чусовой не приближался. Это отстает по прямой от самой ближней точки бассейна не менее чем на 120 км! Заметим, что и по времени это приближение проходило в период между 19 мая (бой у Троицкой крепости) и 11 июля 1774 года (взятие Красноуфимской крепости), когда в бассейне Чусовой все военные действия давно завершились и там повсюду стояли преданные правительству войска. Следовательно, версия с личным участием Пугачева напрочь отпадает сразу.

Справедливости ради надо сказать, что есть другой подходящий кандидат – пугачевский атаман Иван Белобородов. Тот как раз вел свои боевые действия в бассейне Чусовой. Начиная с первых чисел января 1774 года и до разгрома под Староуткинским заводом в конце февраля Белобородов был полновластным хозяином здесь. Вот он мог спрятать клад. Но тут встает другой немаловажный вопрос: что ему было прятать?

Про захват пугачевскими войсками несметных богатств ходят сотни легенд. Между тем документально закреплены почти все случаи захвата ценностей армиями восставших. Они подсчитаны в материалах следственной комиссии, воспоминаниях современников, перечислены в реестре, представленном в Сенат, наконец, упомянуты в романе В.Шишкова. Эта сумма равна примерно 200 тысячам рублей. На долю отрядов Белобородова падает вообще мизер: каких-то 30 тысяч рублей. Но и тут надо учесть, что в середине февраля 1774 года майор Фишер отбил казну Белобородова, где находилось 20 тысяч рублей. Остается всего ничего, да и то в медных деньгах. Ценных вещей в этом районе вообще не захватили, если не считать нескольких икон и породистых лошадей. Но и их тоже отбили.

Где же клад?

Пусть останется уделом романтиков

Давайте проанализируем критически, фразу за фразой, заявление о кладе Пугачева на Чусовой.

Возражение первое. За два века наблюдений самый ранний ледоход на Чусовой был 30 марта 1961 года, а обычно – между 20 и 25 апреля. Даже если мы возьмем в расчет самый ранний срок, то в это время армия Белобородова уже отступала в степях Южного Урала, а Пугачев готовился к битве под Сакмарским городком в степях Оренбуржья. Следовательно, если и грузили, то, по времени, надо было переносить ценности в сани и кошевы, а не в лодки и плоты.

Возражение второе. Кладоискатели в один голос указывают точное место: камень Кликунчик, расположенный на правом берегу Чусовой, примерно в 240 км ниже по течению от Староуткинска. Нам известно, что самая нижняя точка по реке, где появлялись повстанцы – это Илимская пристань при одноименной крепости.

Сюда белобородовские сотники Журбинский и Перхачев глухой ночью 26 февраля и привели разбитые под Староуткинском отряды, сдались в плен. Ниже по течению, за кордоны правительственных войск, могли проскочить единицы, может, маленькие группки, но никак не караван верблюдов и ослов с большим грузом, который должен был пройти еще не менее 170 км до камня Кликунчик при трехстах казаках. Это абсолютно исключено в районе, не принявшем восстания и буквально запруженном правительственными войсками.

Возражение третье. Наличие пресловутой короны – центрального предмета объявленного клада – ничем не обосновано. Кладоискатели установили ее по фотоснимкам, сделанным с большим увеличением все с той же малахитовой плитки. Это смутные фотоотпечатки, на которых зритель волен сам фантазировать, что там изображено. Вот на этих-то снимках и была «опознана» пугачевская корона с алмазом в 90 карат!

Проверить это невозможно, ибо плитка после смерти ее владельца исчезла бесследно. Да откуда бы взяться в 1774 году золотой короне с крупным бриллиантом? Изготовить ее на месте не могли, ибо не было в то время еще открыто ни месторождений россыпного золота, ни алмазов на Урале, а единственное известное месторождение коренного золота – Березовский завод – никогда в руки восставших не попадало. Да и золотых дел мастеров на территории восстания тоже не было. Из царского собрания корон в то время тоже ничего не пропадало – все описи известны и можно поименно указать, где что находится и по сей день. В частном владении такая корона тоже была ни к чему, а если бы и была, то уж наверняка о ней было бы известно. Следовательно, нет никаких оснований верить в ее существование.

Возражение четвертое. Ну хорошо, пусть клад существует. Как же смогли установить то, что в нем есть архивные документы. Они ни лозой, ни электроразведкой, ни какими другими методами геофизики не фиксируются. Тем не менее, кладоискатели упорно говорят: «Есть!»

Возражение пятое. Поклонники клада пишут: там спрятана казна Российской империи. Как тут не развести руками? Казна империи постоянно находилась в Москве и Петербурге. За последние 250 лет она покидала места своего хранения лишь дважды: в 1812 и 1915 годах. Судьбу обоих выездов мы хорошо знаем. А в пугачевское время казна империи спокойно лежала в своих хранилищах. В бумагах Я.Грота, на которые так любят ссылаться все сторонники клада, действительно упоминается о реквизиции Пугачевым государственной казны в ряде городов нижнего течения Волги. В них нигде нет и слова о «казне Российской империи». Просто искателям невдомек, что «государственная казна города» и «казна Российской империи» — это два разных понятия, резко различающиеся между собой и качественно и количественно.

Можно было привести еще не менее 10 серьезных возражений, не оставляющих камня на камне от всех заявлений о кладе. Это миф, и далеко не случайно, что за два десятилетия поисков не было найдено и ломаного гроша тех времен. Так пусть клад Пугачева на реке Чусовой останется уделом романтиков. Утверждать, что клад спрятан, гораздо легче, чем доказать, что его там нет. Прав был 76-летний сказитель Е.Емельянов с Южного Урала, который на вопрос очередного искателя клада ответил: «Клады? Что вы, молодые люди! Смешно говорить о них, пустые разговоры. Да и то только раньше люди болтали. Нет, нет, и говорить про них не стоит. Пустое дело!»

Г. ЗАЙЦЕВ,
кандидат искусствоведения
«Уральский рабочий» 3.07.1990 г


На сайте есть: