ГлавнаяКлады ПоволжьяДенежное обращение в древнем Поволжье. Хазарский чекан

В Поволжье и Приуралье на смену хорезмийский и сасанидским монетам приходят византийские и арабские монеты.
Византийские монеты в Восточной Европе встречают­ся почти повсеместно. Но распространение наиболее ран­них византийских монет (V—VII вв.) приходится, в ос­новном, на территорию Хазарского каганата и, видимо, связано с появлением городов и развитием феодальных отношений у хазар.

Хазарский чекан
В Поволжье и Приуралье на смену хорезмийский и сасанидским монетам приходят византийские и арабские монеты.
Византийские монеты в Восточной Европе встречают­ся почти повсеместно. Но распространение наиболее ран­них византийских монет (V—VII вв.) приходится, в ос­новном, на территорию Хазарского каганата и, видимо, связано с появлением городов и развитием феодальных отношений у хазар. Отдельные находки византийских золотых монет — солидов VI—VII вв. зафиксированы на Северном Кавказе, в Поволжье, Подонье, Среднем и Нижнем Приднепровье.
Поступление в Поволжье и Приуралье серебряных византийских гексаграммов связано с именем импера­тора Ираклия (610 — 641 гг.). Ираклий наряду с чекан­кой солидов начал о 615 г. выпуск нового номинала двойных миллиарисиев или гексаграммов. Кладов и от­дельных гексаграмм в Закавказье обнаружено довольно много. Они известны также на Северном Кавказе. В Вос­точной Европе известны только два клада этих монет, обнаруженных в Поволжье и Приуралье (Бартым, Шестаково).
В 1950 году около деревни Бартым была найдена большая серебряная чаша, содержащая 264 монеты Ираклия. В Шестаковском кладе вместе с византийски­ми гексаграммами оказались и сасанидские драхмы V— VI вв.
Как было уже отмечено, монеты бартымского клада являются однотипными, т. е. они никогда не находились в обращении, а непосредственно взяты из император­ского монетного двора. Известно, что в 611 году персы вторглись в Сирию, а в 614 г. захватили Иерусалим и Египет. Противостоять натиску персов Ираклию, как было отмечено, удалось при помощи хазар. Поэтому  вызывает удивления появление клада однотипных его монет Однако, как мы убедились, спрос на монеты в Поволжье и Приуралье существовал еще задолго да появления византийских монет. Об этом свидетельствует и шестаковский клад, в котором наряду с византин скими оказались и более ранние сасанидские Драхмы.
То что гексаграммы Ираклия встречаются, кром Северного Кавказа, в Поволжье и Приуралье по-ви димому, связано с деятельностью хазар. Однако в VII М ограниченное обращение монет как платежных средст несомненно происходило в Северном Кавказе, где ра полагались более ранние политические центры хазар. Поскольку именно города являлись основными центрам обращения монет, остановимся на них более подробно.
Одни из наиболее ранних стольных городов хаза Беленджер находился в Северном Кавказе (Верхн« чирюртовское городище Терско-Сулакского между речья)  Город был довольно крупным (16 тыс. м ) и ук­реплен мощным, достигающими 10 м ширины стенами с регулярно расположенными башнями. Вторым круп­ным политическим центром хазар являлся город Семендер, расположенный, по уточнению М. Г. Могоме-дова, южнее древнего Беленджера.
Проникновение в эти районы многочисленных монет происходило не в результате военных мероприятии ха­зар, булгар или сувар, а вследствие тесных торговых и дружественных контактов с Византийской империей; которой хазары помогли противостоять как против воещ ной экспансии персов, так и против вторжения арабов. О том, что многочисленные византийские монеты — золотые солиды и серебряные гексаграммы проникают в Хазарию в результате торговли и одаривания византийским императором предводителей хазар, сувар и т. д., свиде­тельствуют письменные источники и такой клад, как бар тымский, с однотипными монетами Ираклия. Но впо следствии, с ростом городов и развитием товарно-денежных отношений, спрос на монеты как на средства обращения становится постоянным, и чтобы удовлетворить такой спрос, становится необходимым наладить собственную местную чеканку.
Денежное обращение в древнем Поволжье. Хазарский чекан

Более широкое распространение, особенно с VIII в., в Хазарии получают арабские, так называемые куфиче­ские дирхемы (табл. XII). Этот период истории хазар связан уже с перенесением политического центра хазар с Северного Кавказа в Поволжье.
Несомненно, интенсивное проникновение куфических монет на территорию Хазарского каганата связано с принятием каганом в 737 г. мусульманской религии. Последнее содействовало прекращению продолжавшихся с 640 г., т. е. почти сто лет, кровопролитных войн с арабами, установлению мира, спокойствия и восстанов­лению традиционных торговых путей в страны древне­го Востока, давно ставшие мусульманскими. Куфические дирхемы из Поволжья уходили далее на земли восточ­ных славян — вплоть до стран Западной Европы.
В Поволжье наряду с серебряными проникали и араб­ские золотые монеты, хотя находки золотой куфической монеты на территории Восточной Европы — явление чрезвычайно редкое.
Во время раскопок В. П. Шиловым кургана около с. Соленое Займище Черноярского района Астраханской области обнаружена золотая монета, вложенная в левую руку погребенного хазарина. Монета, по определению А. А. Быкова, чеканена в 760—61 гг.н.э.  На оборотной стороне над верхней строкой центральной легенды просматривается граффито, которое, по мнению исследова­теля, возможно, является знаком собственности покой­ного. Однако легко заметить, что это не совсем обычная тамга, поскольку состоит из двух самостоятельных зна­ков.

Таким образом, если в курганах Беленджера чаще встречаются византийские монеты и подражания визан­тийским монетам, то, как видно из вышеописанного по­гребения из Поволжья, позднее постепенно их вытесняют арабские монеты. Но в ранних кладах сасанидские, ви­зантийские и арабские монеты часто встречаются вместе. Например, в Завалишинском кладе, описанном Р. Р. Фасмером, младшая монета чеканена в 194 г. х. (809—810), а среди старших имеются монеты шаха Хосрова II, им­ператора Льва IV, полудрахмы арабских наместников Табаристана, омейадские и аббасидские дирхемы. При­чем в подобных ранних кладах, как Завалишинский, преобладают монеты VIII в., т. е. периода развития фео­дальных отношений, расцвета градостроительства, де­нежного обращения у хазар.

Описывая 86 монет Девицкого клада, А. А. Быко подчеркивает, что «для почерка описанных монет очен характерно также, что буквы часто не соединены межд собой, иногда же настолько тесно поставлены, что отсут­ствует какой-либо намек на соединительную черту, и не всегда это вызвано недостатком места».   Здесь можно было бы добавить, что мастера-монетчики, видимо, хоро­шо знали письменность хазар — тюркские руны, которые никогда не соединяются между собой. Дальнейшее изу­чение хазарской чеканки показывает, что подобный по­черк является характерным только для ранних монет. Некоторые наблюдения А. А. Быкова над погрешностями легенд связаны, как нам кажется, характерными свой­ствами тюркского письма. Например, пропуск в имени «Махди» буквы «аш», вообще отсутствующей в тюркском алфавите. О том же говорит написание названия места чеканки — «Хаммадия» вместо «Мухаммадия», что явля­ется обычным для тюркского произношения3. Все это еще раз потверждает то, что А. А. Быков был прав, при­писывая подражания Девицкого клада к хазарскому че­кану.
Если наши рассуждения верны, то можно предполо­жить, что монеты Девицкого клада отражают как бы на­чало разлада взаимоотношений хазарского кагана с аббасидами, которые в конце концов привели где-то к на­чалу IX в. к принятию иудаизма каганом хазар.
Монеты Девицкого клада по обозначениям дат, хотя и относящихся зачастую ко времени омейадов, указаниям мест чеканки — городов халифата, а также по качеству производства и пробы (960) напоминают скорее тайный чекан, чем подражания дирхемам, находящимся в обра­щении. Поэтому они так долго оставались, видимо, скры­тыми от глаз нумизматов. Лишь на сравнительно поздних монетах появляется довольно четко выделяющийся знак хазарского кагана в виде ветки, о котором А. А. Быков пишет, что он «напоминал понимающим о происхожде­нии монет».
Позднее монеты чеканятся уже с указанием хазарско­го монетного двора. Однако таких монет в Девицком кла­де нет. Это свидетельствует, видимо, о том, что между подражаниями и собственной чеканкой существовал ка­кой-то хронологический разрыв.
Собственно, на этом можно было бы поставить точку относительно хазарской чеканки, но имеется один невыяс­ненный вопрос, который, несомненно, требует объяснения. Дело в том, что почти все клады ранних куфических мо­нет Восточной Европы зарыты в землю в первой четверти IX в.
На это обратил внимание еще Р. Р. Фасмер, отметив­ший, что «кладов, зарытых в VIII в., до сих пор не най­дено, а найдены только монеты VIII в. в кладах, зарытых в IX в.» Чем же можно объяснить такое явление? Р. Р. Фасмер склонен был предположить, что монеты бо­лее ранних периодов попали в Восточную Европу не ранее 800 г.3 Однако исследования В. Л Янина показали, что отдельные клады и обнаруженные многочисленные единичные монеты VIII в., датируемые 700—799 гг., сви­детельствуют о том, что они в VIII в. проникали в Во­сточную Европу в достаточном количестве. Но это объ­яснение не снимает поставленного вопроса, тем более, что новые данные, приведенные В. В. Кропоткиным, допол­нительно подтверждают массовое зарытие кладов в Восточной Европе именно в начале IX в. (Петровское, 804/805 г.; Правобережное Цимлянское городище, 809/810 г.; Новотроицкое городище, 818/819 г., Нижние Новоселки, 811/812 г.; Кремлевское, 812/813 г.; Хитровка, 810/811 г.) 5.
Можно предположить, что именно в этот период про­изошло пресечение торговых путей через Кавказ, был затруднен ввоз арабских монет и запрещено их обраще­ние. Данное предположение подтверждается и составом обнаруженных кладов. Например, Р. Р. Фасмер обратил внимание на то, что в кладах начала IX в., монеты кото­рых доходят до 820-х гг., африканские монеты составля­ют иногда до 50% К Следовательно, монеты подобных кладов проникали еще в те времена, когда действовали торговые, пути через Кавказ, скажем, в Египет, также на­строенный враждебно в отношении аббасидов. Но в кла­дах, монеты которых кончаются 20-ми годами IX в. (на­пример, Углический) африканские монеты составляют всего около 6%, в более поздних еще меньше2. Это сви­детельствует, видимо, о наступлении переломного мо­мента в торговле и денежном обращении, когда монеты начинают проникать в Восточную Европу не через тра­диционные торговые пути — через Кавказ, а через Сред­нюю Азию, через государство саманидов.
Обилие ранних куфических монет между левобережь­ем Днепра и верховьями Дона и Волги можно объяс­нить тем, что во второй половине VIII в. рынки пушни­ны и важные торговые пути перемещаются именно в эти районы.
Конечно, можно допустить, что клады монет зарыты в землю в момент погрома славянскими племенами, при­шедшими с северо-запада, балтеких и угро-финских по­селений где-то в начале IX в. Но подобному суждению противоречат следующие весьма существенные факты. Клады начала IX в. распространяются в более северные районы постепенно, волнообразно. Если в основных зем­лях обитания хазар клады зарыты с младшими моне­тами 804—812 гг., то в северных районах они имеют младшие монеты 20-х и 30-х гг. IX в., следовательно, в этих районах они по инерции обращались еще в течение некоторого времени и после запрещения.
Наличие большого количества кладов монет из Северо-Восточной Руси начала IX в. и обнаружение в области обитания кривичей формы для отливки подражаний саманидским дирхемам позволяют более внимательно рассмотреть данный вопрос 5. В таком случае, вопреки мнению некоторых историков, считавших, что кроме Киевской не существовало иной Руси, мож­но было бы предположить, что местное название «аорсы» (славянское «росы») не позднее конца VIII в. перешло к славянам и что «Внешняя Русь» Константина Багряно­родного или «Арсания» арабских авторов не фикция, а вполне достоверный исторический факт.


На сайте есть: